Третьяк-Неизвестных

Сонет Шекспира 66 и венок к нему

Уставший от всего, зову я смерть.
Чистейшей веры преданы устои,
Достоинство живет, как нищий смерд,
А в роскоши – ничтожество пустое,

В почете только всяческая мразь,
Честь девственная попрана ногами,
И совершенство втаптывают в грязь,
И обессилен сильный слабаками,

Искусство немо волею властей,
Пред бездарем талант трепещет робко,
И видят глупость в умной простоте,
И правда кривде служит, как холопка.

Уставший от всего, желаю сгинуть,
Вот только жалко мне любовь покинуть.

1.

Уставший от всего, зову я смерть.
В ней обрету хотя бы свой покой, а
То ведь и впрямь черт знает что такое:
Влачусь по жизни, как голодный смерд.

Вот если бы я был богатый лэрд,
То это дело было бы другое:
Шампанское я пил бы дорогое,
Икру бы ел, жаркое и десерт.

А так моя житуха – это мерзость,
И я расстанусь с нею без печали,
Тем более, что всё вокруг плохое:

Везде обман, бессовестная дерзость,
В упадке и культура, и мораль, и
Чистейшей веры преданы устои.

2.

Чистейшей веры преданы устои,
Безнравственность вокруг и плутоватость,
Всем наплевать на чистоту и святость.
А поколенье это молодое?

Они способны только на худое
Деяние, на подлость и на гадость.
Но не в меня они. Моя рогатость –
Свидетельство, что для детей никто я.

О, эти шуры-муры наших дам с
Повесами! Любая недотрога
В делах измены мастер и эксперт.

Всё потому, что в мире декаданс.
Живут роскошно низость и порок, а
Достоинство живет, как нищий смерд.

3.

Достоинство живет, как нищий смерд,
В халупе жалкой, без еды, без денег.
Его власы растрепаны, как веник,
Он ест очистки редьки на десерт.

Свои трущобы зная, как эксперт,
Он в них застрял пожизненно, как пленник.
А знатный вор, развратник и мошенник,
В театр поехал цугом на концерт.

Зачем ему концерт? Ведь он не сведущ
В симфоньях! Тонкий же знаток симфоний,
Смиренно за входною дверью стоя,

Внимает звукам их. Он носит ветошь,
Живет в трущобе, в нищете, в зловоньи,
А в роскоши – ничтожество пустое.

4.

А в роскоши – ничтожество пустое,
Невежды, лохи, чурки, дураки.
Пускай на них большие парики,
Кольцо на каждом пальце золотое,

И веселит их шут, гримасы строя,
Но у шута хотя бы есть мозги.
Надень на этих лохов колпаки –
И разницы не будет никакой, а

То, что они в театры ездят цугом,
Так это только лишь для-ради снобства:
Им музыка и на фиг не сдалась.

Таланты же ютятся по лачугам,
Без почестей, без денег, без удобства.
В почете только всяческая мразь.

5.

В почете только всяческая мразь,
Клеветники, наперсники разврата.
Они живут роскошно и богато,
И щеголяют, в бархат разрядясь.

С чужой жены отвесть не могут глаз,
Того гляди – и сделают брюхатой.
Пол-Лондона уже давно рогато,
А, может быть, рогат любой из нас.

Рогаты все, того не зная даже,
Ведь каждый мнит, что только он другого
Тайком способен украшать рогами.

О, сколько раз для утоленья блажи
И для утехи члена полового
Честь девственная попрана ногами!

6.

Честь девственная попрана ногами,
Злословием вралей осрамлена.
Мне стыдно за тебя, моя страна!
Ты утонула в похоти и сраме!

Везде беспутство, даже в Божьем храме.
Очнется ли Британия от сна?
Отмоется ль от грязи и говна?
Над нами уж хохочут за морями!

Британия, смени парик порока,
Пошлятины бельё, греха камзол!
Избавь себя от лицемерья ряс!

Надень монокль на слепнущее око,
Гляди: вокруг уродство, произвол,
И совершенство втаптывают в грязь.

7.

И совершенство втаптывают в грязь,
И красоту, и честь, и идеалы,
Разрушили культуру, как вандалы,
И продолжают рушить, не ленясь.

Те, у кого в Виндзоре блат и связь,
И кто крадет кларнеты и кораллы, –
Будь это тори или либералы, –
Нам за указом издают указ.

Они гнетут не только нас. Искусство
От них страдает больше, чем народ.
Их гнусными похабными руками

Низведено оно до словоблудства.
Талантом правит слабоумный сброд,
И обессилен сильный слабаками.

8.

И обессилен сильный слабаками.
Казалось бы: кто слабый, тот и слаб.
Но у него есть наглость и нахрап,
Берет нахрапом он, а не мозгами.

Он так искусно понукает нами,
Так ловко умным в рот вставляет кляп,
Что рядом с ним сам Геркулес как раб
Со связанными мощными руками.

Силач, боксер, борец и богатырь,
Гребец, бегун и многоборец ражий,
Не вырвитесь вы из его сетей!

Сильнее вас безмозглый слабый хмырь.
Он – власть, пред ним молчок! Глядите: даже
Искусство немо волею властей.

9.

Искусство немо волею властей.
Способности, умы, таланты немы.
Заглохла нива творчества, и все мы
Молчим, страшася свиста их плетей.

Бескрылый бездарь, олух без идей,
Предписывает нам сюжеты, темы,
Повелевает обходить проблемы,
И скучным хламом потешать людей.

А что же делать? Он законодатель,
Он раздает заказы, у него
В руках бразды правления и кнопка.

А если он еще и наниматель,
То положенье в целом таково:
Пред бездарем талант трепещет робко.

10.

Пред бездарем талант трепещет робко.
Ведь бездарь знает же, что бездарь он,
Что он умом не шибко наделен,
Что у него что голова что попка.

Нет, он не блещет черепной коробкой,
Воображеньем тоже не силен.
Он тупорыл, дебилен, несмышлен,
И шевелит мозгами неторопко.

А потому он обожает лесть,
Низкопоклонство, робость, раболепье.
В его заумной речи пустоте

Сплетений слов и запятых не счесть.
Иные видят в них великолепье,
И видят глупость в умной простоте.

11.

И видят глупость в умной простоте,
В умении вещать толково, ясно,
Но также ярко и разнообразно,
Не утопая в пресной слов воде.

Чтоб понимали вашу речь везде,
Не делайте ее излишне грязной,
Запутанною, сложной и несвязной,
Как волосы в немытой бороде.

Всегда прозрачна истина простая,
Ясна и внятна, как кристалл. А ложь
Темна, как ночью мутная похлебка.

Но правдой правит кривда, покупая
И мощь ее, и ум за медный грош.
И правда кривде служит, как холопка.

12.

И правда кривде служит, как холопка,
Стирает ей кальсоны и шмотьё,
Подносит ей то пищу, то питьё,
И потчует из ложечки похлебкой.

А ежели грязна у кривды попка,
Спешит ей правда подтереть ее,
И не газетной пакостной статьей,
А мягкой тканью белою из хлопка.

Весь этот жизни извращенный склад
Невыносим. По сей причине я
Хочу всё это от себя отринуть.

Всё чаще к небу устремляю взгляд,
Поскольку, сытый смрадом бытия,
Уставший от всего, желаю сгинуть.

13.

Уставший от всего, желаю сгинуть,
На корешки редисок посмотреть,
И никогда не возвращаться впредь
Туда, где груз копыт решил откинуть.

Спокойно лечь, дверной засов задвинуть –
И никогда простудой не болеть.
Там не страшны сквозняк и ожеледь,
Там можно стынуть, но нельзя простынуть.

Мой дух найдет покой среди гробов,
Забыв о той, кого я так люблю...
Ан нет, пожалуй, тут я лгу. Не вынуть

Мне из еще живой души любовь.
На этот мир я в общем-то плюю,
Вот только жалко мне любовь покинуть.

14.

Вот только жалко мне любовь покинуть
На произвол коварства и алчбы,
Бежав туда, где тени и гробы,
И за собой спеша засов задвинуть.

А как она? Довольно рот разинуть
Ей, чтобы стать посмешищем толпы
Иль жертвою превратностей судьбы.
Но я вернусь. Я к ней смогу нахлынуть

Дождем и снегом, запахом цветов.
Вороною на подоконник сяду
И буду долго на нее смотреть.

Но это после. А сейчас, готов
И к раю, и к чистилищу, и к аду,
Уставший от всего, зову я смерть.


Текст взят со страницы http://www.stihi.ru/poems/2003/08/02-15.html

Об авторе читайте здесь.

Обсуждение венка сонетов на сайте stihi.ru см. здесь